В этой жизни обязательно надо быть невротиком.


В этой жизни обязательно надо быть невротиком. Немного циником, немного романтиком. 
Крепким коктейлем, чефиром, наркотиком, но только не трезвым прагматиком.

Не тем, кто всегда выбирает и тщательно: друзей, работу, любовниц и родину. 
Котов и собачек под интерьер, в периметр кресла, кругом Baleri, на стенах Кустодиев. 

С рвотным рефлексом поутру от скуки вискаря в горло, разгонять шлюх, 
стерильная плитка и жадный любимый мопс. 

Девять пропущенных от той, с которой в последних рядах на кресле в кино, говорил ей что-то про волчьи чувства и что жизнь  - домино.

Про Холодность натуры,про мамины руки и запах любимого супа да нахуй бабло. 

Она верила, любила и верила, пока Альмодовар врал про любовь на экране. 
Было скучно с ней, зря пропустил кинофильм, этот секс не стоил минутной нирваны. 

Когда не влюбиться, как выключить свет, так же легко -  сдержаться и не напиться, 

не говорить ерунду. Высота дипломата – говорить правильно, чисто, без мата. 

Наблюдать свысока на пьяных угрюмых счастливых ежесекундно тупых неопрятных людей. 
Хохочут, целуются, глупости говорят, шепчутся за спиной, сыпется ложь, лизоблюдство и яд. 

Объятия пустые, вопросы-ответы, случайный секс в автомобиле, всё нараспашку – то рай или ад. 

Где каждый думает, что его боль – особенный отсчет времен тысячелетий. Только они любили, лишь у них умирали мечты, родители и дети. 

И швы от лезвий под аббревиатурой – пошлость, как этот весь гламур, упрямый ЗОЖ и вынужденная подлость, где собственно, увы, и зря, но каждый только за себя. 

С рефлексией на эксклюзивность.

Где вынужденная эффективность пить алкозельцер и плестись в метро. 

Работа, крепкий кофе, квадрат, прямоугольник, гроб. Исписанные смс-ки в кровь. На диске папки под паролем: нагая, сумасбродная, шальная. Он о разводе поговорить почти готов. Только супруга, женщина твоя, родная…

Шекспир, Буковски, Достоевский и Толстая…

Они скучны, нервозные, влюбленные, идущие по шпалам. Рвут нервы - не канаты, тонки нити. 

Там в памяти хранятся имена, любимые игрушки, да дедушкин помятый китель. 

Друзья войны, борьбы, общаг, подземок пыльных. Фальшивых нот под три аккорда старых песен.

Ты выше всех. Он выше, он лучше и бодрее. Без призраков и странных дураков. Стерильный чистый человек. Без драм, иллюзий и оков.

Чужой хороший славный малый. Он помнит руки своей мамы. 

И, ту, которой некогда стихи писал. Только признаться в слабости – увы, он не готов.

 Не надо драмы, ведь мир итак ничтожно мал. А правят им невротики.


А он уже давно шакал. 

Уставший волк. Бродячий кот. 

Так много множества... Тут выбор прост – прозрачная пустая жизнь. 

Да в вакуум – одиночество.

Комментарии